обзор Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

Сегодня 25 Мая Пятница a б в г д е ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я a b c d e f g h i j k l m n o p q r s t u v w x y z

О фильме...

Загрузка...

[an error occurred while processing this directive]

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью [Кислотный дом /Acid House, The]

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

«Кислотный дом» — гремучая смесь из психоделического транса, ненормативной лексики, беспросветной чернухи и неортодоксальной порнухи.

Автор: Малоv Фильмоскоп «Кислотный дом» — гремучая смесь из психоделического транса, ненормативной лексики, беспросветной чернухи и неортодоксальной порнухи. Его сняли в Шотландии коллеги режиссера Дэнни Бойла (к этому времени уже отбывшего в Голливуд за длинным баксом), чей «Трэйнспоттинг» двумя годами раньше был назван европейским ответом на «Криминальное чтиво» Тарантино.

Но отъезд за океан духовного лидера и гуру эдинбургских кинонеформалов, прихватившего с собой еще и главную шотландскую звезду Эвана МакГрегора, не сильно поколебал позиции его команды. И хотя из костяка бойловской бригады в Acid House остался только глистообразный Юэн Бремнер (арендованный впоследствии в «Падении Черного ястреба») — юноша с лицом, какие обычно любит разыскивать милиция, это не помешало уже вкусившим славы эдинбургцам вновь громко заявить о себе. В самом начале 1999-го они объявились на самом радикальном — роттердамском — фестивале с «самым вызывающим европейским фильмом сезона».

Однако если Trainspotting был все же сатирическим взглядом на мир, то на этот раз гипертрофированная реальность сценариста Ирвина Уэлша обрела в режиссуре дебютанта Пола МакГигана чисто сюрреалистические очертания без очевидного социального подтекста. Три фарсовые мини-истории, героями которых стали начинающие лузеры с окраин Эдинбурга, окрашены в едкие кислотные цвета, призванные еще более усилить и без того почти кафкианский эффект, производимый трансформациями персонажей.

В первом сюжете юноша Боб терпит одно фиаско за другим, получает «от ворот поворот» — на работе, в футбольной команде, в родном доме, да еще и у любимой девушки. Окончательно добивает его встреченный в местном пабе человек, оказавшийся на поверку самим Господом Богом. Совсем как Павка Корчагин, он обвиняет Боба в напрасно прожитой жизни и… превращает в муху.

Став насекомым, Боб сразу же начинает вести себя соответствующим образом: находит на улице кусок дерьма и переносит на лапках эту гадость на еду своей подружке, изменившей ему с другим парнем. Откушавши, сладкая парочка принимается корчиться в страшных конвульсиях. Боб пытается повторить этот опыт с собственной матерью, но норовистая мамаша точным и тяжелым ударом прихлопывает назойливое насекомое…

Вторая новелла, видимо, призвана опровергнуть расхожее мнение о якобы чрезмерной агрессивности современной молодежи. Добрейший парень Джонни, которого можно сравнить разве что с овощем, становится козлом отпущения сначала для молодой беременной жены, открыто изменяющей ему с агрессивным дружком-извращенцем, который пользует не только супругу Джонни, но и его самого.

Но на фоне двух первых отвязно-брутальных провокаций, третья история ухитряется прозвучать как гром среди ясного неба. В этом клиническом случае душа переширявшегося ЛСД-эшника Коко в результате природного катаклизма переселяется в тело только что родившегося ребенка. А с тем, в свою очередь, происходит обратная метаморфоза. В результате младенец становится не по годам рассудительным, а Коко перенимает психологию и повадки новорожденного, в диком ужасе шарахаясь от окружающих.

Вобрав мотивы кафкианских перерождений и галлюциногенных фантазий Дэвида Кроненберга, Макгиган смог создать вроде бы и узнаваемо натуралистичный, но в тоже время абсолютно фантасмагоричный мир, увиденный будто после принятия дозы. Он с первого захода уверенно определился на территории, которую у нас уже лет семь столбит все такой же модный Виктор Пелевин. Столь авторитетный (надо полагать) контекст наряду с богатейшим саундтреком — от культовых Oasis до Ника Кейва, вряд ли нуждается в каких-то еще рекламных славословиях.

P.S. Что интересно, через наркопризму в том же году решил посмотреть на мир и Терри Гиллиам в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе». Эти первые опыты «позитивного» наркокино не остались незамеченными. Оба фильма сыскали немало поклонников (хотя Гиллиам, конечно, несравнимо больше), в том числе и в России. Уже одним только фактом присутствия они обесценили немало антинаркотических акций – всевозможных официальных декад и месячников под неумирающим названием «Скажи наркотикам нет!».